kytx (kytx) wrote,
kytx
kytx

Продолжение 6.

МЮНХЕН (окончание):

Недолго музыка играла и «оправданную ленинскую стратегию» тут же подкосили провалы агентов на местах:
«Основной причиной провалов были не ошибки людей, не провокации и не предательства, как позже (хотя кто, собственно, мог проверить человека, который приходил и предлагал свои услуги – не провокатор ли он?) – а, как ни странно, шифры – те самые, железные, нераскалываемые, персональные...»
Эх, всё-таки оплошал «великий криптограф»!
«…Не надо было держать полицию за дураков. «Искра», трагикомическим образом, горела на литературе, на стихах; полиция сообразила, что чаще всего «искровцы» пользуются в качестве ключей хрестоматийными строчками из русской классики – Пушкина, Лермонтова, Крылова, Некрасова, Надсона – просто потому, что именно их все учили по школьной программе и их тексты были легко доступны по всей Европе».

Всё, надо пойти перекурить… Я ж, блядь, не курю! Данилкин, дебил ты конченный, в программах каких школ, когда и в каком объёме были эти авторы? Кто такие «все»?
Пошёл за сигаретами.

Так. Что мы имеем. Строго говоря, по-Данилкину в школьной программе должны были значиться: стихотворения «Мгновение» С.Я.Надсона (личный код Д.И.Ульянова), «Молитва» М. Ю. Лермонтова (код И. И. Радченко) и «Песня Катерины» Н. А. Некрасова (код В. И. Трелиной), «Гимн новейшего российского социалиста» Нарциса Тупорылова (код И.Смидович), «Биография Спинозы» издания Павленкова (код для Харьковского комитета), автобиографический рассказ С.Г. Петрова-Скитальца «Сквозь строй». (Рижская группа РСДРП), сам Владимир Ильич с «Развитием капитализма в России» (Северный союз) и т. д. Все эти произведения, разумеется были в программе каждой церковно-приходской школы.
Понятно, что Данилкин в данном случае черпал вдохновение из упомянутой книги А. В. Синельникова. Но там и близко не говорится о том, что искровцы считали полицейских дураками (наоборот, вполне доходчиво изложены причины употребления классических текстов). В книге ясно сказано, что у «школьных» классиков подпольщики брали не только хрестоматийные вещи, типа, «У Лукоморья дуб зелёный», но и, например, малоизвестное стихотворение Лермонтова «К гению», или поэму того же Пушкина «Граф Нулин». Это, разумеется, не стало камнем преткновения для полицейских спецов. Да что там, они смогли разобраться даже с Нарцисом Тупорыловым! Раскололи, судя по всему, и код Н. Баумана, авторство стихов к которому не могут определить даже современные исследователи, несмотря на то, что известна часть нескольких строчек. С другой стороны, после ареста С. Радченко, жандармы так и не смогли полностью прочитать его переписку, несмотря на то, что ключом к ней было стихотворение Лермонтова «Сон».
Собственно, разгром местных организации «Искры» был результатом сложной операции, в которой взлом шифров был только одним из звеньев цепочки. Нашлось там место и предательству, и ошибкам, и разгильдяйству. И без провокаторов, разумеется, тоже не обошлось. А начинался путь к успеху всей операции рутинной перлюстрацией писем с «подозрительных» направлений.
Ну и давайте посмотрим, как в самой «Искре» 20.12.1901 г. (т. е. ещё до известий о массовых арестах) анализировали уязвимость шифров:
«Добавим со своей стороны, что шифр – оружие обоюдоострое, ибо жандармы легко сумеют раскрыть всякий шифр, если не применять при шифровании особых предосторожностей. Безусловно, необходимо:
1) не отделять слова от слова;
2) не повторять часто одинаковых знаков, особенно знаков для наиболее употребительных букв;
3) писать шифр так, чтобы нельзя было узнать системы шифра;
4) не употреблять слишком известных стихотворений и книг.
Без соблюдения этих правил шифр прямо-таки недопустим»…
Как видите, редакция «Искры» полицию за дурачков не держала. А вот один ныне известный писатель – своих читателей… Хотя, возможно, он просто трагикомическим образом положился на свою память и переврал в прочитанной им когда-то книге Синельникова всё, что только можно.
Ну и, наконец, о тех самых школьных программах: «В начале 1860-х годов впервые в России прошли съезды учителей, которые всерьез обсуждали вариативность и гибкость школьной программы и, конечно же, ее обновление. Многие предлагали пополнить списки для чтения такими новейшими писателями, как Федор Достоевский, Лев Толстой, Николай Некрасов. Но этим порывам не суждено было осуществиться на практике.
Либеральная «оттепель», как окрестил ее Тютчев, длилась недолго. Новый гимназический устав и реформы графа Дмитрия Толстого привели к еще большей унификации программ и к запрету включать в них любые тексты новее «Мертвых душ» Гоголя. Такая образовательная политика была закреплена в новых программах 1872 года и привела к тому, что с 1866-го по 1905-й официальная школьная программа заканчивалась «Героем нашего времени» (да и то в отрывках) и «Мертвыми душами». Это, впрочем, не касалось хрестоматий, в которые продолжали включать стихотворения Некрасова, отрывки из «Войны и мира» или «Записок из Мертвого дома», однако возможности учителей были существенно ограничены».

https://eksmo.ru/test/chto-chitali-russkie-gimnazisty/
Ещё, для примера, ситуация в духовных семинариях (можно оценить, в каком объёме преподавали творчество Надсона тому же Сталину): «...родная литература на уроках духовной семинарии представлена главным образом в лице двух периодов: церковного — допетровского и периода ложно - классического — послепетровского...; третий же период — Пушкинский... не пользуется сочувствием школы. Она снисходит только к Пушкину, Лермонтову и Гоголю, вся же остальная плеяда художников — Достоевский, Толстой, Гончаров, Тургенев, Гаршин (не говоря о новейших), произведения которых должны быть особенно ценимы духовной школой, как первоклассный религиозно-педагогический материал, оказывается похищенной у питомцев этой школы их же воспитательницей». (Сборник «Духовная школа»).

О побеге искровцев из Лукьяновской тюрьмы:
«…В феврале – марте 1902-го в «Лукьяновку» стали свозить всех арестованных после февральского разгрома «Искры» – чтобы устроить показательный процесс. Там оказались Сильвин, Бауман, Басовский, Гальерин [Гальперин?], Крохмаль, наборщик «Искры» Блюменфельд, будущий советский дипломат Литвинов и еще несколько человек.
Главной проблемой этой тюрьмы – которая и сейчас охотно принимает в своих стенах политзаключенных (именно там, например, два раза сидела Юлия Тимошенко) – было то, что там «больно уж свободно было»; арестанты добились разрешения гулять во дворе не только днем, но и после захода солнца и едва ли не почитывали свежий номер «Искры» за завтраком. Сначала они хотели просто толпой прорваться через ворота – «кто уйдет, тот уйдет», но этот план был отвергнут как чересчур «молодеческий». Статистика, кстати, была против них – последний раз кому-то из политических удалось сбежать оттуда четверть века назад».

Вот как можно исхитриться, чтобы самому себе противоречить в одном абзаце? Я понимаю, что для Льва нашего Александровича статистика – помойное ведро («как писал Потресову Ф. Дан, «… я давно уже плюнул бы на статистику. Чувствую себя, как будто сел в помойное ведро!». ВИ, однако ж, наслаждался пребыванием в этом ведре…»), но ведь из неё понятно, что побеги, которых не было 25 лет (а стало быть, и излишняя свобода), явно не были проблемой для этой тюрьмы. Читай Ленина, литератор хренов, учись выражать свою мысль ясно.

О Баумане:
«Среди агентов «Искры» было немало выдающихся личностей, и про каждого можно было бы создать отдельную эпическую песнь. Но несомненным Ланселотом в этой компании был Николай-«Грач» – Бауман, чья история слишком замечательна и характерна для агентов «Искры», чтобы не воспроизвести ее хотя бы и бегло».
В описании деяний славного Ланселота львиную долю ожидаемо заняла истинно рыцарская тяжба. Передаю слово Данилкину:
«…на вятском небосклоне появилась комета по имени Бауман: высокий, хорошо сложенный, белокурый, с рыжеватой бородкой молодой человек. В скором времени девушка [некая Клавдия Приходькова] сделалась его близкой подругой; затем их отношения почему-то разладились – и она быстро вышла замуж за другого ссыльного, Митрова, и даже забеременела. Такого рода ее поведение вызвало недоумение Баумана – и тот вместе со своим приятелем Вацлавом Воровским принялся донимать женщину «двусмысленными» карикатурами – которые, однако ж, показались Приходьковой достаточно однозначными, чтобы покончить жизнь самоубийством: она отравилась. Орловская колония ссыльных потребовала привлечь сделавшихся нерукопожатными Баумана и Воровского к партийному суду, вдовец Митров, зная о нынешнем месте работы обидчика своей жены, явился в редакцию «Искры»... Явился он с письмом, где содержалось требование разобраться в деле. В октябре 1902-го… состоялось заседание редакции об обвинении Баумана в аморальном поступке – и вот тут послышался чеховский звук лопнувшей струны. Засулич и Потресов потребовали осудить Баумана и как минимум выгнать его из агентов «Искры». Плеханов и Ленин, которым совершенно не хотелось терять ценного сотрудника, пришли к выводу, что их газете не следует влезать в личную жизнь своих сотрудников: Бауман не совершил ничего такого, что можно поставить ему на вид как члену подпольной организации… Мартов формально сохранил нейтралитет, но в глубине души [как ты туда заглянул, Данилкин?] оставался всецело на стороне покойной Приходьковой и на заседаниях «суда» не стал форсировать разбирательство только потому, что понимал, что раскол повредит всем. Цинизм Ленина, однако ж, произвел на него сильное – и крайне неприятное впечатление; психологическая травма эта в дальнейшем только усугубится».
Судя по всему, аналогичный цинизм Плеханова Мартову крайне неприятным не показался и травму не нанёс. Ну и сам он, разумеется, промолчал не цинично, а гневно и обличительно.
Еще показался странноватым оборот: «оставался всецело на стороне покойной». Помер что ли?
«Существует документ – написанный Лениным проект особого мнения по делу Баумана, в котором сказано, что это «чисто личное дело, возникшее при совершенно исключительных обстоятельствах. Оно не может и, по нашему твердому убеждению, не должно быть разбираемо никакой революционной организацией вообще». Затем это «мнение» было подкорректировано – и в результате истец Митров получил резолюцию, в которой сообщалось, что ввиду обнаружившихся разногласий по вопросу редакция не сочла возможным его обсуждать. Четверть века спустя Крупская заявила, что это “требование не заезжать в чужую личную душу усердными руками было проявлением именно настоящей чуткости”».
Вообще-то забавно выглядят данилкиновские претензии сейчас, - во времена, когда «совкам» регулярно припоминают разборки на партсобраниях по поводу морального облика члена какого-нибудь коллектива. Ну да ладно, давайте повнимательней присмотримся к этой крайне мутной истории. Что за отношения были внутри этого треугольника? Что за карикатуры, и были ли они вообще? В каком психологическом состоянии изначально находилась жертва двусмысленных розыгрышей? Самым загадочным мне кажется поведение г-на Митрова. У него погибла беременная жена, а он составил письмо и пошёл на место работы обидчика (в подпольную типографию, по сути) с просьбой разобраться. Очень странный человек… Чего он хотел? Чтобы Баумана выперли с работы? Или из партии? Чтобы начальники наругали его и сказали, что он – бяка? И это «истца» утешило бы? Короче говоря, - «чисто личное дело, возникшее при совершенно исключительных обстоятельствах»; никому не пожелал бы оказаться там судьёй.

«Таким образом, конфликт о пресловутом «первом параграфе» на съезде станет еще и конфликтом о партийной этике. Если для Ленина член партии – тот, кто подчиняется и регулярно платит, то для Мартова – тот, кто помогает и ведет себя прилично».
«…и не пукает». Эх, жаль сейчас «Историю КПСС» в институтах не изучают, с таким преподавателем все бы моментально запоминали суть разногласий будущих большевиков и меньшевиков.

«Сам Мартов, переехавший в марте 1901-го в Мюнхен и поселившийся на Оккамштрассе, у Английского сада, едва ли мог сойти за эталон приличия. Он постоянно таскался к Ленину и изводил его безалаберностью и недисциплинированностью – располагался на кухне, читал газеты и болтал, болтал, болтал…»
Зализывал, наверное, таким образом душевную рану (психологическую травму). Ну и фантазёр ты, Данилкин!

«Мартов и Бауман были далеко не единственными знакомцами Ленина, чье поведение, по разным причинам, могло быть сочтено небезукоризненным».
Лев Александрович, я тебе сейчас раскрою тайну, только ты это… смотри, никому! Дело в том… т-с-с-с… что так дела обстоят… у всех. Может только ты сам исключение.

«Самым любопытным «партнером» был Александр Львович – или, если угодно, Израиль Лазаревич – Гельфанд, он же “Парвус”».
Надо сказать, на счёт Парвуса Данилкин особо не нагнетает, хотя сейчас мог бы быть в тренде. Зато есть вот такое, загадочное:
«Из окон дома хорошо просматривается расположенный через дорогу открытый парковый бассейн – точнее, несколько водоемов с естественно-неровными берегами. Ленин, сначала сам по себе, потом вместе с Крупской, был их завсегдатаем: вполне приемлемый – и «по сравнительно не очень дорогой цене», выражаясь его словами – фитнес для редакционного служащего. Чтобы разглядеть фигуры пловцов из окна, Парвусу не нужны были никакие бинокли; хорошая позиция – и не только политическая».
Что за намёки опять, Лев Александрович?! О чём это?

Дальше автор немного подсыпал Парвусу дифирамбов:
«…вместе с Троцким «изобретет» Советы и в высшей степени успешно, под аплодисменты публики – буквально, – поруководит ими…»
Если бы г-н Данилкин не ограничился поездками только по ленинским местам, а зацепил и родню Владимира Ильича, то его однозначно заинтересовали бы судьбы двоюродного брата и двоюродного племянника Ленина (Виктора Александровича и Георгия Александровича Ардашевых), которые в 1918-м году погибли от рук большевиков. Тогда автору, при проезде из Екатеринбурга в г. Верхотурье, пришлось бы, скорее всего, посетить г. Алапаевск, и вот там (сюрприз!) он мог бы погулять по «улице Первых Советов». К их «изобретению» 8 марта 1905 года ни Парвус, ни Троцкий никакого отношения, разумеется, не имели. Как и ко второй попытке их организации – в Иваново-Вознесенске, где они просуществовали с 15 мая по 19 июля того же года.
О возникновении Петербургского Совета можно привести цитату из сборника «Первая революция в России: взгляд через столетие»: «В обстановке всеобщего возбуждения ещё 13 октября во дворе Технологического института в Петербурге собралась огромная толпа, которая к вечеру насчитывала до 15 тыс. человек. Оказалось, что на собраниях, которые прошли на крупных предприятиях, было выбрано до 40 депутатов в общегородскую революционную организацию. Теперь они собрались вместе и один из рабочих выкрикнул её название – Совет рабочих депутатов… как и в Иваново-Вознесенске, Совет рабочих депутатов в Петербурге вырос из забастовочной борьбы и претендовал на роль органа революционной народной власти». Ни Парвуса, ни Троцкого тогда ещё в Петербурге не было. И даже сам Лев Давыдович (не страдавший от излишней скромности) не приписывал себе лавров «изобретателя»: «Прибыл я в Петербург в самый разгар октябрьской стачки. Забастовочная волна все ширилась, но была опасность, что движение, не охваченное массовой организацией, безрезультатно сойдёт на нет. Я приехал из Финляндии с планом выборной беспартийной организации, по делегату на 1000 рабочих. От литератора Иорданского, впоследствии советского посла в Италии, я узнал в день приезда, что меньшевики уже выдвинули лозунг выборного революционного органа - по одному делегату на 500 человек. Это было правильно».
Что касается аплодисментов публики и прочего, то как там были результаты «в высшей степени успешного руководства»?

Выводы по «Искре»:
«”Искра” была могущественной тайной организацией, на которую работали суперагенты, преследующие высокую цель. Одновременно это был всего лишь стартап, – маленькая компания, созданная для поиска рентабельной, воспроизводимой и масштабируемой бизнес-модели».
Пустой, бессмысленный трёп.

«При всех своих провалах и личных недостатках Ленин, надо отдать ему должное, сумел в считаные месяцы сколотить из любителей-энтузиастов, коротающих время в ссылке за дружеским сексом и склоками, команду профессионалов…»
Вот на полном серьёзе не могу понять: зачем автор, со своей профессиональной «родословной», так подставляется? Я на счёт «дружеского секса» между любителями-энтузиастами, разумеется. Неужели это так важно? Ведь эти «энтузиасты» ещё и ели, время от времени. В туалет ходили. Сморкались, в конце - концов. Почему в «Жизни Замечательных Людей» упущены эти важнейшие аспекты?

«Вся дальнейшая ленинская практика управления и партстроительства до октября 1917-го сводилась к стремлению работать небольшой командой…»
Чем докажешь, Данилкин?
«…ради этого он в конечном счете и провоцировал расколы; разумеется, у всех этих расколов были свои – политические – причины, однако в результате торжествовал излюбленный Лениным принцип: “Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан! Лучше 2–3 энергичных и вполне преданных человека, чем десяток рохлей”».
Это, что ли, доказательство? Можно подумать, Ленин от 10 преданных и энергичных отказался бы. Так что – мимо.

«Пожалуй, можно сказать, что интуитивно Ленин пришел к сформулированному основателем Amazon Джеффом Безосом «Правилу Двух Пицц»: высокопроизводительные команды должны быть довольно небольшими – такими, чтобы их можно было накормить двумя пиццами».
Вовсе не обязательно было блистать здесь полученными на бизнес-тренинге знаниями. Это не Ленин «интуитивно подошёл» к этому фуфлу, а тебе, Лев Александрович, в голову насрали.

«Воспроизводимость – возможность многократно продать полученное решение – в случае «Искры» подразумевала создание организации, которая даже в период кризиса, например Корниловского мятежа, оставшись без руководителя, реализует без оглядок на мораль наиболее рациональный сценарий согласно возможностям и необходимостям текущего политического момента».
Скромно напомню: этот же человек утверждал, что главным для Ленина было единоличное лидерство; что Ленин стремился монополизировать право толковать марксизм; был мелким склочником и т.д. Как, при таких раскладах, случилась описанная выше изумительная метаморфоза, - тайна сия великая есть.

«“Искра” оказалась масштабируемой – и сумела вырасти в партию».
Но как, Холмс?!
И что там с пиццами? Увеличились в размерах?

«Ленин, настоящий предприниматель-революционер, увидел рынок, на котором, благодаря полицейским ограничениям, был создан искусственный дефицит «нелегальной» литературы. Обнаружив спрос, он задался мыслью – как занять имеющуюся нишу, несмотря на высокие издержки (давление жандармов, конкуренция с другими изданиями подобного рода)…»
Всё-таки старательный человек Данилкин: видно, как усердно конспектировал лекции в бизнес-школе.
«…Все другие организации, нацеленные на тот же рынок – табуированный, очень высокорискованный, как торговля наркотиками… «Искра» была тайным обществом заговорщиков, торгующих информационным наркотиком, – и торговля эта велась соответствующим образом, со всеми издержками, сопутствующими занятиям (политической) контрабандой. (Политические) прибыли предполагались соответствующие».
Я уже думал, эта глава не кончится никогда. С лёгким бредом Вас, автор!

ЛОНДОН
1902–1903


После накала трэша и содомии в прошлой главе, эта часть начинается вполне нормально. Мысли небесспорные, но здесь как раз тот случай, когда автор вполне может быть прав, а я нет. Начинаем.
«Англия была загадкой для иностранных марксистов – которую требовалось разгадать, чтобы не совершить ту же ошибку у себя дома. Штука в том, что теоретически, согласно выкладкам Маркса и Энгельса, Англия должна была первой преобразовать капитализм в социализм, и уж только потом, вторым эшелоном, – Германия и все другие. Однако к началу XX века слепому было ясно, что с Англией что-то пошло не так. 90 процентов избирателей – рабочий класс, но до 1906 года в парламенте не обнаруживалось социалистической партии…
…Не было своей ежедневной газеты; не было чувства классовой обособленности – зато были неплохие фабричные законы, обязательное школьное образование для детей рабочих и сильные тред-юнионы».

Увы, ничего не могу сказать о том, была ли Англия загадкой для марксистов, или нет. Возможно, в поздних работах Энгельса об этом говорилось; кто, как не он, должен был на эти темы голову ломать.

«В мире циркулировал образ «диккенсовского» капитализма – непригляднее, чем на континенте; ужасы эксплуатации усугублялись преувеличенно криминогенной – судя по беллетристике – обстановкой и ужасным климатом: дожди и туманы, из которых сгущается призрак Джека-Потрошителя. Этот комплекс предубеждений…»
Почему сразу «предубеждений»? Ещё в школе читал биографию Чарли Чаплина (не советского автора, если что) и вот весьма впечатлили рассказы об его английском детстве. Понятно, что там было не о пролетариате, но образ капитализма показался весьма впечатляющим. Но возможно, что по этой теме Данилкин знает куда больше чем я, с какой-то жалкой книжонкой в багаже.

«Там было легко потеряться, спрятаться, слиться с окружением, пропасть – в качестве урбанистического паттерна такое мало кому нравилось...»
Эх-х-х… Данилкин, Данилкин. Неисправимый ты человек. Неужели и в жизни выговариваешь «урбанический» вместо «городской»? «Паттерн - схема-образ, действующая как посредствующее представление, или чувственное понятие, благодаря которому в режиме одновременности восприятия и мышления выявляются закономерности, как они существуют в природе и обществе», если это кому-нибудь поможет.

«…в Лондоне не сложилось хорошо взаимодействующей друг с другом общины политэмигрантов, как в Париже и Женеве; возможно, просто из-за небольшого количества – всего две-три тысячи человек, распыленных по огромному городу; возможно, потому что среди них было мало безработных – кто хотел, быстро находил работу на фабриках, и на политику у них оставалось меньше времени».
Похоже, это такой то-о-онкий намёк.

«Настоящая нищета царила не столько в рабочих, сколько в иммигрантских кварталах…»
Вспоминаем, что автор писал о политэмигрантах: «среди них было мало безработных – кто хотел, быстро находил работу на фабриках». Что-то не сходится. Может быть автор не такой уж и знаток Британии?

О том, как Ленин (уже в бытность председателем Совнаркома) принимал делегацию лейбористов:
«Среди прочих сподобившихся беседы был философ Бертран Рассел; Ленин в своих заметках записал его как «древообделочника». Самому древообделочнику не понравились смех Ленина и его «монгольскость» – когда тот захохотал, рассказывая, что большевики научили бедных крестьян вешать богачей на ближайшем дереве».
Не будем слушать перепевы Карузо Рабиновичем и предоставим слово самому Бертрану Расселу, английскому математику, философу, и общественному деятелю:
«... Наш век войдет в историю веком Ленина и Эйнштейна, которым удалось завершить огромную работу синтеза, одному - в области мысли, другому - в действии. Ленин казался мировой буржуазии разрушителем, но не разрушение сделало его известным. Разрушить могли бы и другие, но я сомневаюсь, нашелся ли бы хотя еще один человек, который смог бы построить так хорошо заново. У него был стройный творческий ум. Он был философом, творцом системы в области практики...»
«Конечно, торжество коммунизма Ленин рассматривал как нечто предопределенное, научно доказанное, так же верное, как предсказываемые астрономом затмения Солнца. Это делало его спокойным среди трудностей, мужественным среди опасностей, оценивающим всю русскую революцию, как эпизод в мировой борьбе...»
«Государственные деятели масштаба Ленина появляются в мире не больше, чем раз в столетие, и вряд ли многие из нас доживут до того, чтобы видеть равного ему...»

http://leninism.su/index.php?option=com_content&view=article&id=4044:znamenitosti-o-lenine&catid=94:lenin-now&Itemid=55

Дальше автор рассказывает о II (лондонском) съезде РСДРП и связанных с ним событиях.
«Связан ли его [Ленина] повышенный интерес к англичанам со спортивным желанием победить самого сложного противника – или со скрытой англоманией, желанием – как у Гитлера – «завоевать» расположение англичан, подтвердить свой статус именно английской печатью?»
Я уже писал раньше, что несколько раз порывался переписать первую часть комментариев и убрать из них излишне резкие высказывания. Но так вот перечитываешь особенно «удачные» моменты в данилкиновском опусе, и понимаешь, что скорее недожал и где-то можно было цензурные слова вообще не подбирать. Это уже вторая (по моему мнению) аналогия, связывающая Ленина с Гитлером. Неужели это было так необходимо? Ведь это абсурдные предположения! Победить англичан Владимир Ильич не мог тогда даже теоретически. Хотел опубликоваться в Англии? Завоевать симпатии англичан как Гитлер книгами про развитие капитализма в России и про разборки с какими-то «экономистами»?
Нет, ну должен ведь быть хоть какой-то повод к такому сравнению! Лев Данилкин однозначно читал «Биохронику», давайте и мы заглянем туда и попытаемся понять, чем в то время интересовался Ленин. Например, какие книги брал в лондонской библиотеке, рассчитывая на их основе забацать что-то интересное для англичан: «Данные об общем положении сельского хозяйства в Пруссии» (и ещё куча немецких аграрных); «Общие черты агрономической техники… крестьянских хозяйств Херсонского уезда»; «Жизненный уровень низших слов сельского населения Дании»; «Павловский сталеслесарный район Горбатовского уезда Нижегородской губернии»... Можно ещё посмотреть темы статей и рефератов за 1902-й год и там точно так же не будет абсолютно ничего, что могло быть особо интересным именно для английской печати.
Вывод: Гитлер здесь был притянут за уши, со всем отсюда вытекающим отношением к автору.

Начало съезда:
«Дефицит уюта вдохновил Плеханова – социал-демократическую Шакиру, которой предоставили право исполнить гимн в честь открытия партийного чемпионата, – на бравурную арию…»
Вот что делать с этой аналогией? Кто-то помнит, что и где открывала Шакира?
«”…когда весело жить, тогда и охоты нет переходить, по выражению Герцена, в минерально-химическое царство, тогда хочется жить, чтобы продолжать борьбу; в этом и заключается весь смысл нашей жизни”. Делегатам даже не надо было переводить это waka waka hey на человеческий язык: «Мы самая крутая, быстрорастущая и перспективная из оппозиционных партий»; классический пример заблуждения того рода, когда желаемое выдается за действительное. В зените своей популярности находились эсеры…
…Эсеры, в отличие от РСДРП, имели четкое представление, что предложить 90 процентам населения страны, крестьянам, – тогда как РСДРП воротила от них нос; для социал-демократов образца 1903 года крестьянство…»

Стоп, стоп! Я тут немного подзавис от пассажа про «перевод с waka-waka на человеческий язык» и не заметил, как Лев Александрович начал снова не по-детски отжигать. Что там особенного могли предложить крестьянам эсеры «находившиеся в зените популярности» в 1903 году, если их аграрная программа была утверждена только в январе 1906 года на I съезде партии, причём после бурных прений?
Кстати, на примере Ленина отлично видно, насколько РСДРП «воротила нос» от крестьянства: в 1902-м году аграрный вопрос был для него главным интересом при работе в библиотеке и одной из главных тем в публицистике.

О разногласиях с бундовцами:
«И «централистам», и Бунду выгоднее было объединиться; но кто-то должен был уступить».
Очень, очень оригинальная логика!
Но если не пытаться разобраться в заворотах мысли самого Данилкина, а обратиться к источникам, то вот что об этой «выгоде» думал Владимир Ильич: «С Бундом держитесь крайне осторожно и сдержанно, не открывая карт, предоставляя ему ведать дела бундовские и не давая ему совать нос в дела русские: помните, что это ненадежный друг (а то и враг)».
http://leninism.su/works/85-tom-46/417-pisma-iun-avgust-1902.html


«Что характерно, через полтора десятилетия Ленин радикально поменял стратегию – и с самой лучшей из своих улыбок услужливо приоткрывал партийные двери, калитки и ворота перед каждым, кто хотел назвать себя большевиком: на заговорщическом скелете нужно было быстро нарастить массу, чтобы организовать стихийно недовольных и использовать их стремление выступить единым коллективом как таран; в 1917-м в партию вольются десятки и сотни тысяч новых членов».
Что именно здесь «характерно»? Что в этом вообще может быть удивительного, если раньше партия находилась на нелегальном положении, а теперь получила возможность работать открыто? Разные ситуации, - разные задачи, - разные методы решения этих задач. Или автор тонко подразумевает обнаруженную им в предыдущей главе «двуличность» Ленина?
По поводу «услужливых улыбок» и прочего: в чём, кроме авторских галлюцинаций это выражалось? Неужели Ленин знаменитые пункты в уставе, из-за которых так рубился с меньшевиками, отменил?

«Что касается Мартова, то к концу съезда тот, кто дневал и ночевал в кухне Ульяновых, производил впечатление человека, готового вытатуировать себе на лбу “Ленин – поддонок”».
Я честно перечитывал соответствующие несколько абзацев, в надежде найти хоть какую-нибудь причинно-следственную связь, но безрезультатно. Какие претензии мог предъявить Мартов, чтобы слово «поддонок» могло стать хоть как-то обоснованным? Я, разумеется, помню, что Ленин нанёс Мартову душевную рану в «деле Баумана», но здесь-то имеется ввиду какой-то свежачок.
Первое разногласие на съезде - вопрос о степени открытости партии: считать ли членами партии всех, кто в принципе согласен с программой и согласен платить членские взносы (Мартов), или только тех, кто обязуется выполнять поручения, даже опасные и даже если сомневается в их целесообразности (Ленин). Вопрос, конечно, принципиальный, но почему кто-то из оппонентов станет из-за этого поддонком – абсолютно непонятно. Значит, продолжаем поиски. Ага, вроде бы нашёл:
«В тот момент, когда Ленин предложил сузить редакцию «Искры» до трех человек, раздражение Мартова политиканством Ленина усугубляется до истерического бешенства. Съезд превращается в бедлам».
Но ведь Ленин и предлагал Мартову стать, вместе с ним и Плехановым, членом триумвирата. У Мартова, наверное, были какие-то принципиальные возражения по этому поводу, но причём тут «поддонок»? В любом случае, Данилкин никак это не объясняет.
Что касается самого описания съезда, то мне в голову пришла такая вот аналогия: человек со школьным багажом английского стал свидетелем бурной беседы на этом языке, а потом пересказал все нюансы своими словами. Сумбур, одним словом.

«Ленин все сделал неправильно».
Да ладно! Серьёзно, Данилкин? Вообще всё-всё?
«Изначально у него на руках были все козыри – статус автора «Что делать?», партнера Плеханова, члена редакции всесильной «Искры»; но он плохо разыграл их.
Итоги съезда показывают, что Ленин оказался плохо подготовлен – точнее, плохо подготовил общественное мнение».

Как я понимаю, не полностью реализовал Владимир Ильич свою наследственную «страсть к интриганству» и опозорил память прадедушки Мойши Ицковича. Но ничего: далее, в подобных случаях, упрёки автора будут диаметрально противоположными.
И, возвращаясь к пережёванной теме: что за странный «козырь» - авторство фуфлыжной (как нам объяснил автор) книжонки про разборки с «экономистами»? И почему «Искра» - всесильная? Автор, как мне кажется, регулярно теряет чувство меры в подборе прилагательных.

«Эта изначальная ошибка обойдется дорого – и будет «вычищаться» на протяжении десятилетий. Съезд, по сути, задал modus vivendi этой несчастливой, с первого дня существования раздираемой внутренней склокой партии; как они начали свою совместную жизнь, так и жили, в вечной ссоре – и экстраполировали эту дурную судьбу на страну, которую получили в управление».
Интересно, Данилкин много сможет привести примеров более успешных партий? И где ты, балбес, увидел «вечные ссоры» в истории СССР?

Ещё одна ошибка Ленина:
«Ленин был жестко «против» – а вот Плеханов, например, «за»; у обоих были свои аргументы, и не важно, кто был прав; но они стали обсуждать это на публике. Это свидетельствует о слабости Ленина: нельзя раскалывать, если в своей позиции ты опираешься на тех, с кем сам пока не договорился».
Ничего не понимаю: ведь Ленин нашёл таки общий язык с Плехановым и не «раскололись» они на съезде; в чём суть претензии? Самое любопытное, что подводя итог съезду, Данилкин, вешая на Владимира Ильича всех собак, выдаёт такой вот перл: «Во всем виноват Плеханов? Ну так кто виноват, что Ленин цеплялся за Плеханова и, уцепившись, подыгрывал плехановскому легкомыслию». Короче говоря, Ленин и уцепился, и раскололся; при таких раскладах один хрен окажешься виноватым.
«Ленин купился на плехановское красное словцо – которое тот произнес в ответ на реплику Акимова об объективных разногласиях между ними: не стану разводиться с Лениным и надеюсь, что и он не намерен разводиться со мной».
Ленин, улещенный, поплыл – ну еще бы…»

…ведь у Плеханова была интересной не только нижняя часть лица, как мы помним. Не смог Ленин устоять перед героем своих юношеских грёз.

«…он [уже Троцкий] выглядел куда более предпочтительной альтернативой «старикам» в качестве вождя, чем Ленин, – хотя все постоянно обсуждали именно ленинские тезисы, ленинские предложения, ленинскую книгу; но сама фигура Ленина вызывала гораздо бóльшую аллергию, чем Троцкого; проблема РСДРП, которая останется на десятилетия».
Проблема эта высосана г-ном Данилкиным из собственного пальца. Он сейчас ведёт себя так, как будто вывалился из дыры во времени, и вообще не в курсе, кто через пару десятилетий оказался у разбитого корыта: «поплывший» от плехановской лести Ленин, или «воплощение здравого смысла и амбиций партии, остроумный, договороспособный, и предприимчивый»… «эффективный и зрелищный дриблёр» Троцкий.

«Ленин чудовищно, по-германновски, просчитался – он придумал «верную» комбинацию – но вместо этого обдернулся, и пиковая дама, которая подморгнула ему, перепугала его по-настоящему».
Данилкин чудовищно, по-ёжико-в-тумановски, запутался в дебрях своих аналогий.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
Tags: Ленин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments