кутх

Продолжение 10.

ПОЛЬША
1912–1914


В очередной раз глава «Пантократора» начинается забористым бредом.
Сначала Данилкин зачем-то начинает разгадывать давно разгаданные загадки:
«Многие вопросы и фрагменты ленинской биографии, кажущиеся заведомо необъяснимыми, иррациональными, абсурдными, непроницаемо сложными, на деле имеют естественные, научно доказуемые, а иногда и простые ответы и объяснения.
Почему Ленин все время щурился – своим загадочным и ассиметричным «ленинским» прищуром?Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
6. Мюнхен (окончание) - Лондон (начало)
7. Лондон (окончание) - Женева (начало)
8. Женева (окончание) - Дача Ваза - Капри
9. Париж
кутх

Продолжение 9.

ПАРИЖ
1908–1912


«“Подлые условия”, “злобные подсиживания”, “прямые провокации” – и, отсюда, неизбежно, “истеричная, шипящая, плюющая” психика. Что есть то есть: если до 1908 года неуживчивый, ершистый и склизкий Ленин представляет для своих оппонентов внутри партии нечто вроде неизбывной зубной боли – то начиная с Парижа, для нейтрализации его откровенно деструктивной деятельности гораздо более предпочтительным выглядит обращение к услугам уже не стоматолога, а наемного убийцы.Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
6. Мюнхен (окончание) - Лондон (начало)
7. Лондон (окончание) - Женева (начало)
8. Женева (окончание) - Дача Ваза - Капри
кутх

Продолжение 8.

ЖЕНЕВА (окончание):

Об интеллектуальных конкурентах Ленина:
«Стиль Луначарского выгодно контрастировал с византийской вязью Ленина: большевики, наконец, получили первоклассного оратора и полемиста, который был в состоянии выдерживать – гораздо удачнее самого Ленина – публичные диспуты с Мартовым, Даном и даже с Плехановым и который не терялся, как Ленин, в атмосфере скандала, пахнущего настоящей дракой. Когда меньшевики приходили на ленинские выступления с намерением продемонстрировать, кто здесь член партии, а кто – самозванец, Ленин скрежетал зубами, но уступал более сильной группе и закрывал собрание; а вот Луначарский, а иногда и бывавший в Женеве наездами Богданов – крепко держались за штурвал и не покидали капитанский мостик…»



Скрежетал и уступал?? Данилкин, тебя, балбеса, надо в принудительном порядке заставить раз десять перечитать твоё же описание II съезда РСДРП.Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
6. Мюнхен (окончание) - Лондон (начало)
7. Лондон (окончание) - Женева (начало)
кутх

Продолжение 7.

ЛОНДОН (окончание):

«Демократическое обсуждение не ведет к принятию наиболее эффективного решения – зато ведет к поляризации участников. Эрго: авторитаризм работает в России лучше, чем переговоры».
«Эрго — следовательно…» («Википедия»). Похоже, опять специально пыль в глаза пускает, чтобы чушь какую-то впарить.
«Важно понять, что II съезд оказался огромным поражением Ленина – тем более огромным, что Ленин долго находился в плену иллюзий относительно своего нового статуса».
Так и есть. Автор не помогает «понять», а втюхивает уже готовые выводы, которые он вообще ничем не подтверждает, да и не сможет подтвердить. А обёртка из «красивых» формулировок, типа «редакция должна была «проапгрейдиться» до ЦК», это, повторю, такая наживка для подростков, которые наберутся сил и одолеют труд Данилкина, в надежде расширить лексикон словечками типа «дефенестрация», «апофатический» и т. п.Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
6. Мюнхен (окончание) - Лондон (начало)
кутх

Продолжение 6.

МЮНХЕН (окончание):

Недолго музыка играла и «оправданную ленинскую стратегию» тут же подкосили провалы агентов на местах:
«Основной причиной провалов были не ошибки людей, не провокации и не предательства, как позже (хотя кто, собственно, мог проверить человека, который приходил и предлагал свои услуги – не провокатор ли он?) – а, как ни странно, шифры – те самые, железные, нераскалываемые, персональные...»Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
5. Мюнхен (начало)
кутх

Продолжение 5.

МЮНХЕН
1900–1902


О том, каким ударом был для Ленина раскол с Плехановым:
«Плеханов был гуру Ульянова – и персонажем его юношеских грез; младший брат рассказывает о том, как однажды, году еще в 1895-м, они сидели на Страстном бульваре, ели простоквашу – и вдруг ВИ сказал: “Видишь того человека? У него нижняя часть лица удивительно Плеханова напоминает”».Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
4. Петербург - Шушенское
кутх

Продолжение 4.

ПЕТЕРБУРГ
1893–1897


О первом ленинском «шлягере»: «Что такое “Друзья народа” и как они воюют против социал-демократов?»:
«Настоящий конек ВИ – недружественный, в духе энгельсовского «Анти-Дюринга», пересказ с язвительными комментариями…»
Прямо как бальзам на душу! Верным путём идём, товарищи. Надо только будет поднажать с язвительностью.Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
3. Казань - Самара
кутх

Продолжение 3.

КАЗАНЬ
1887–1889


«Казань – место, где Владимир Ульянов совершил странный – не иррациональный, но крайне нерасчетливый – поступок, сломавший его жизнь».
Речь, понятное дело, идёт об участии Владимира Ильича в студенческом выступлении, из-за которого его исключили из университета. Поступок, конечно, не самый расчётливый, но вот странным его точно не назовёшь.Collapse )
1. Введение
2. Симбирск
кутх

Продолжение 2.

СИМБИРСК
1870–1887


Здесь автор тоже сразу берёт быка за рога:
"Надежда Константиновна Ульянова, умевшая изобразить кого угодно, божилась, что ее муж «никак и никогда ничего не рисовал»; тем более таинственным и многообещающим выглядит плотно зататуированный пиктограммами и снабженный инскриптом берестяной прямоугольник.Collapse )
1. Введение
кутх

КТО ТАКОЕ «ПАНТОКРАТОР»? («Лев Данилкин. Вивисектор хтонических змеек»)

Порекомендовали мне друзья новую книгу о Ленине, написанную неким Львом Александровичем Данилкиным. Имя автора было не знакомо, но выпуск его сочинения в старой – доброй серии «ЖЗЛ» говорил сам за себя. Название было звучным: «Ленин. Пантократор солнечных пылинок».
Новое слово в ленининане оказалось легко доступным в интернете; я бы даже сказал слишком легко, почти рекламно. Сразу удивило и то, что «Пантократор» в 2017 году оказался лауреатом российской национальной премии «Большая книга», принеся своему автору аж 3 миллиона рублей призовых. Спрашивается, чем могла так порадовать книжка о вожде мирового пролетариата учредителей премии: «Альфа-Банк», группу компаний «Ренова», фонд содействия кадетским корпусам имени Александра Йордана (весьма достойного джентльмена, «сражавшегося в 41-45 против коммунистов в Югославии» и не посрамившего, надо полагать, знамён), ещё несколько уважаемых организаций, а так же лично господ Абрамовича и Мамута? При этом, что ещё интереснее, книгу хвалят и некоторые авторитетные люди левых взглядов. Пришлось провести некоторую подготовительную работу: почитать отзывы и заглянуть на страницу автора в «Википедии». Ситуация ничуть не прояснилась: парадоксальное произведение с непонятным названием, написанное странным автором.
Что касается автора, то странным тут выглядит одно из его предыдущих мест работы: шеф-редактор журнала «Плейбой». Не приговор, разумеется, но вот никак не ожидаешь от человека, задачей которого являлась оценка женских прелестей, кропотливой работы над ленинским и о-ленинским литературным наследием. Плюс, подозрительная в наше циничное время бессребренность: только что вышедшая книга находится в широчайшем свободном доступе. Если говорить о названии, то пришлось приложить немало усилий в попытках понять, что эти три слова могут означать, взятые вместе. С первым более-менее понятно: икона, если кратко. С двумя остальными помог знакомый: оказывается, «душа есть солнечные пылинки», с точки зрения древних пифагорийцев. Короче говоря: «Икона души»… Хрен редьки показался не слаще. Капитулировал я после того, как попалось на глаза интервью с автором, озаглавленное: «Вивисектор русской хтони». Забегая вперёд, скажу, что в конце своей книги г-н Данилкин предпринял «подводку» к названию. Прочитав несколько раз два небольших абзаца, я снова почувствовал себя в положении участника «Поля чудес», который угадал все буквы, но не сумел назвать слово. Тем не менее, рабоче-крестьянская упёртость не позволила мне окончательно сложить своё нехитрое интеллектуальное оружие и, одолев новогодние праздники (и их последствия), я взялся за чтение 900-страничного фолианта в ударных темпах.
В процессе чтения, когда уже принял решение, что буду писать отзыв, не раз задумывался о том, в какой форме это надо будет делать. И тут попались такие вот строки в главе, где автор разделывал под орех ленинский «Материализм и эмпириокритицизм»:
«Эта книга, по сути, целиком написана из вредности – представьте себе старуху Шапокляк, которая провалилась в энциклопедическую статью «Эмпириомонизм». Вредность эта вредит и самому автору. Раз за разом один и тот же прием: Ленин цепляется к какому-то невинно выглядящему фрагменту работы своего оппонента – и картинно, по-фома-опискински, хватается за голову: о ужас, что он такое говорит!»
Ну что-ж, не будем и мы отходить от заветов вождя: ударим, так сказать, Фомой Опискиным Лениным по «Пантократору» и попытаемся зацепиться за «невинно выглядящие фрагменты».
Итак начнём. Первые впечатления не заставили себя долго ждать: нечасто встречаются книги, которые хочется закрыть после прочтения первого же предложения в аннотации:
«Ленин был великий велосипедист, философ, путешественник, шутник, спортсмен и криптограф».
Великий велосипедист?? Это что, юмор такой, с места в карьер? Что за дурацкий набор существительных? Второе предложение начинается не лучше первого:
«Кем он не был, так это приятным собеседником…»
Автор точно раскрывал книги о Ленине? Что интересно, уже здесь ответом на этот вопрос будет «да», потому что чуть ниже он сам пишет:
«ВИ всегда хорошо сходился с «простыми людьми».
Как это можно сделать, будучи неприятным собеседником, одному Данилкину известно.
Заканчивается введение словами, которые показались мне, мягко говоря, странными, но при этом смутно знакомыми:
«КТО ТАКОЕ ЛЕНИН? Он – вы».
"Гугл" подсказал, что это из поэмы Сергея Есенина «Анна Снегина». В школе учили, да. Вроде бы вспомнил, что учителя именно на этот момент особенно пафосно напирали. Сейчас, пока рылся в интернете, нашёл новое объяснение: оказывается, великий поэт таким манером тирана обругал. Ладно, побоку вступление, идём дальше.
Прежде чем перейти к основному тексту, всё таки скажу несколько слов про общие впечатления от книги, чтобы мои «фома-опискинские цепляния» не выглядели совсем уж мелочными придирками. «Пантократор» - книга не плохая, и я не буду отговаривать никого из своих знакомых от её прочтения. Но и рекомендовать не буду, потому, что она и не хорошая. Она какая-то рваная. Сам автор достаточно честно пишет о том же:
«Говорят, у поваров есть старый способ, как проверить, готовы ли спагетти, – их нужно бросить в стену: если прилипли, значит, сварились. Так я в какой-то момент и поступил. В итоге по прошествии пяти лет, посвященных «эксперименту», я обнаружил себя в помещении, где на стене было налеплено нечто очень странное, черта с два отдерешь…»
Но это далеко не главная проблема книги. Например, сам автор то кажется удивительно искренним; то начинает заниматься откровенным передёргиванием. То пишет тексты, от которых спонсоры выигранной им премии просто осоловели бы; то абсолютно не к месту употребляет (причём раз десять, наверное) термин «майдан», который сейчас иначе как в «охранительском» контексте не используется. Иногда он почти восхищается гениальной прозорливостью Ленина, но практически тут же пишет о нём, как о мелком склочнике. С брезгливостью проходит мимо очевидных возможностей облить Владимира Ильича грязью (в активно используемых автором воспоминаниях разных эмигрантов такого добра – вонючие кучи) и тут же непонятно зачем перевирает слова в тех же целях. Не понятна так же целевая аудитория книги: г-н Данилкин то козыряет латынью (без перевода), то использует отсылки к каким-то мультикам. Ладно бы только к мультикам! Автор явно (а конкретно в моём случае – напрасно) исходит из того, что его читатель должен понимать нескончаемые аллюзии к широчайшему спектру прочитанной им самим литературы, начиная от мировой классики и заканчивая современными российскими фантастами. Уже не говорю о тотальной непоследовательности Льва Александровича, когда он на одном квадратном метре ухитряется похвалить Ленина за то, за что только что ругал последними словами.
PS: мне пришлось вернуться к началу, когда уже перевалил примерно за середину своих комментариев. Я понимаю, что сейчас перегружаю вступление, которое в идеале как раз не должно отпугивать читателя; тем не менее, альтернативой этому была бы только полная переделка всей работы. Попытаюсь объяснить, в чём суть проблемы. К тому времени, когда стартовый критический запал немного прошёл и началась рутина, я вдруг обратил внимание на то, что начинаю испытывать к книге Данилкина что-то похожее на отвращение, - настолько она хреновая. Дальше – хуже… Но ведь это не так! Точно помню: общее впечатление от книги было скорее положительным.
Дело вот в чём. Во время первого чтения я сбрасывал в отдельный файл кусочки текста, которые считал необходимым прокомментировать, сопровождая их парой слов, чтобы не потерять ход мыслей. Как говорится, курочка по зёрнышку, и в результате получился нехилых размеров документ. Теперь о главном. Автор «Пантократора» активнейшим образом использует разнообразные фигуры речи. Я в этих делах как раз не силён, но сейчас вот точно понял, что из себя представляет книга Данилкина. Главы её, - это такие бочки условного мёда, в которые автор взял и добавил конкретных фекалий. Где-то пару вёдер, где-то – чайную ложку. Не понимаю, зачем это было сделано (может быть в другом виде не издали бы?), но это факт. Даже в свои самые лучшие главы (например про время «от Февраля к Октябрю») автор добавил эти «ароматные» специи.
Вот теперь представьте, что из себя представляла «выжимка» из этого продукта, над которой мне и пришлось работать. Поэтому я очень надеюсь на понимание и заранее извиняюсь за где-то излишне резкий тон; но сами понимаете: работа ассенизатора слабо располагает к подбору куртуазных выражений.
Ладно, переходим к делу. Книга разделена на своеобразные главы довольно оригинальным территориально-хронологическим способом. То есть, рассказывая, например, о казанском периоде, автор заглядывает и во времена Гражданской войны, приводя цитаты из знаменитой телеграммы об «уничтожении Казани», ну и так далее.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.